С. А. Есенин Переписка.

И. К. Коробову

[Москва, до 4 мая 1915 г.] 

Дорогой Иван Константинович! Как видите, был у Вас, но, к сожалению, свидеться не пришлось.

Иван Константинович! Я писал Алексею Михайловичу письмо, где извинялся, что напечатал в Журнале для всех свою Кручину. Думаю, что Вы вообще поняли меня и не осудили. Но все-таки как ни прискорбно, а нашелся такой дрянной человек, как Ливкин, и сумел сделать мне зло. Хотя незначительное, но все же. Он вырезал из Млечного Пути несколько своих стихов и еще чужих и прислал их туда с таким заявлением: Если вы напечатали стихотворения) Есенина, то, думаю, не откажетесь и наши. Это подлость, Иван Константинович! с которой в литературе считаются. Зачем и какое он имел право распоряжаться чужими именами. Я не хочу никому из вас делать больно, но письмо прямо стыдно было читать. Такое попрошайничье напечатать свойственно бездарностям. А ведь он опозорил много имен. Мне обидно это. Я возмущен до глубины души. Если б я его увидел, то избил бы как собаку. Скажите Алексею Михайловичу, что если Ливкин будет в Млечном Пути, то пусть мое имя будет вычеркнуто из списка сотрудников. Я не хочу знать такую сволочь, как Ливкин, и не хочу пятнать об него свое имя.

Жаль, Иван Константинович, что я не могу свидеться с ним лично. Ох, уж показал бы я ему. Жалко мне очень уж Колоколова. Мария Попер, я думаю, сама влезла.

Но берегись он теперь меня. Все равно он теперь опакостил в литературе дорогу себе.

Кой-что я постарался выяснить из письма. Кой-что оправдано.

О Вас там будет отзыв моего товарища, которому стихи Ваши понравились. Особенно В дыму шрапнели, К тебе, о правда, не воззову ль.

Вы не говорите ни Колоколову, ни Попер. Это им будет очень больно. Я постарался все затушевать. С ним я попросил бы Вас поговорить. Ведь я не слышал, а сам видел все. Дурак он эдакий, разве может это когда скрыться. Подлец он.

Всего вам хорошего, Иван Константинович. Адрес мой Кузьминское п. от., село Константиново, Рязанск. губ. и уез.

Сегодня я уезжаю. Пишите.

Ваш

Есенин.