С. А. Есенин Переписка.

А. Б. Мариенгофу

[Самара, весна 1921 г.] 

Милый Толя, привет тебе и целование.

Сейчас сижу в вагоне и ровно третий день смотрю из окна на проклятую Самару и не пойму никак  действительно ли я ощущаю все это или читаю Мертвые души с Ревизором.

Почем-Соль пьян и уверяет своего знакомого, что он написал Юрия Милославского, что все политические тузыего приятели, что у него все курьеры, курьеры, курьеры. Лева сидит хмурый и спрашивает меня чуть ли не по пяти раз в день о том: съел ли бы я сейчас тарелку борща малороссийского. Мне вспоминается сейчас твоя кислая морда, когда ты говорил о селедках. Если хочешь представить меня, то съешь кусочек и посмотри на себя в зеркало.

Еду я, конечно, ничего, не без настроения все-таки, даже рад, что плюнул на эту проклятую Москву. Я сейчас собираю себя и гляжу внутрь. Последнее происшествие меня таки сильно ошеломило. Больше, конечно, так пить я уже не буду, а сегодня, например, даже совсем отказался, чтоб посмотреть на пьяного Почем-Соль. Боже мой, какая это гадость, а я, вероятно, еще хуже бывал.

Климат здесь почему-то в этот год холоднее, чем у нас. Кое-где даже есть еще снег. Так что голым я пока не хожу и сплю, покрываясь шубой. Провизии здесь, конечно, до того много, что я невольно спрашиваю, в свою очередь, Леву: А ты, Лева, съел бы колбасу? Вот так сутки, другие, третьи, четвертые, пятые, шестые, едем-едем, а оглянешься в окнокак заколдованное место проклятая Самара.

Вагон, конечно, хороший, но все-таки жаль, что это не ровное стоячее место. Бурливой голове трудно думается в такой тряске. За поездом у нас опять бе-экала лошадь (не жеребенок), но я теперь говорю:

Природа, ты подражаешь Есенину.

Итак, мой друг, часто вспоминаю тебя, нашу милую Эмилию, и опять, опять возвращаемся к тому же: Как ты думаешь, Лева, а что теперь кушает Анатолий? ;

В общем, поездка очень славная. Я и всегда говорил себе, что проехаться не мешает, особенно в такое Бремя, когда масло в Москве1617, а здесь 2530.

Это, во-первых, экономно, а во-вторых, но во-вторых, Баня (слышу Лева за стеной посылает Почем-Соль к священной матери), это на второе у нас полагается.

Итак, ты видишь  все это довольно весело и занимательно, так что мне без труда приходится ставить точку, чтоб поскорей отделаться от письма. О, я недаром говорил себе, что с Почем-Соль ездить очень весело.

Твой

Сергун.

Привет Коненкову, Сереже и Давиду Самойловичу.

Р. S. Прошло еще четыре дня с тех пор, как я написал тебе письмо, а мы еще в Самаре. Сегодня с тоски, то есть с радости, вышел на платформу, подхожу к стенной газете и зрю, как самарское лито кроет имажинистов. Я даже не думал, что мы здесь в такой моде...