С. А. Есенин Переписка.

Н. К. Вержбицкому

[Москва, 6 марта 1925 г.] 

Дорогая дадя Коля!

Вот я и в Москве. Как доехалчерт знает как. Купил билеты, Федя взял их в карман и остался. Вещи его я привез, сдал брату, а самого не вижу. Проехать в первый раз помогло имя.

Душа моя! Я буду здесь недолго. Переведу себе деньги в банк, чтоб не заниматься разыскиваниями, и приеду на Кавказ. О твоих делах вот что: всех поднял на ноги. Для библиотеки у Кольцова не подойдет по коммерческим соображениям, а в самом журнале пойдет, как и что, выясню после. С Прожектором тоже говорил. Там устроит Казин. Ну и вот... Все как было. Перегорело, перебесилось и все осталось на своем месте, только прибавляется одним редактором больше в лице пишущего эти строки. Тебе от этого не хуже, а мне... Сделаю просто альманахом, ибо торчать здесь не намерен.

На днях покупаю сестрам квартиру.

Дела мои великолепны, но чувствую, что надо бежать, чтоб еще сделать что-нибудь.

Старик! Ведь годы бегут, а по заповеди так: 20 дней пиши, а 10 дней кахетинскому. Здесь же пойдут на это все 30.

Сегодня Галя не пускает меня ни на улицу, ни к телефону.

Вчера была домашняя пирушка. Пильняк, Воронский, Ионов, Флоровский, Берзина, Наседкин, я и сестра. Нарезались в доску. Больше всего, конечно, мы с Ионовым. Он куда-то убежал, а меня поймали. Я очень беспокоился, но сегодня он позвонил и сказал, что едет в Ленинград. Дня через три вернется. Он предлагает мне журнал издавать у него, но я решил здесь, все равно возиться буду не я, а Наседкин. Мне, старик, жалко время. Я ему верю и могу подписывать свое имя, не присутствуя.

Воронский в Красной нови. Поэма моя идет там. Потом вот что: Наседкин редактор журнала Город и деревня. Присылай, что имеешь, на Галю. Он что-то прихлестывает за Катькой, и не прочь сделаться зятем, но сестру трудно уломать.

Галя милая по-прежнему большой друг и большая заботница.

Книги моей здесь нет. Скажи Вирапу, что он с распространением хреновину загибает. Потом пусть пришлет 150 рублей, о которых мы с ним говорили. Это принцип.

Ну как Заря? Передай Мише большой привет и любовь. Очень он и очень хороший, умный и при уме добрый. Бардин должен уехать в Баку на место Чагина, но заболел дипломатической болезнью. Был у меня, и очень грустный. Позвоночник ему таки сломали. На посту прогорело в пух и прах. Пильняк спокойный уезжает в Париж. Я думаю на 2 месяца съездить тоже, но не знаю, пустят или не пустят. Жорж не в Казани, а в Костроме. Все бросил и печатает роман и повесть в Новом мире. Присылай туда. Я сказал. Ред(актора) своиДядя и Гладков.

Ну вот и все. Напишу обстоятельно с результатами после.

Обними Зосю и поцелуй ей руку. У меня самые светлые воспоминания о ней.

Жоржику скажи, что я ем хлеб черный, черный, такой, какого в Тифлисе нет. Вчера приехала моя мать, я в семье, счастлив до дьявола. Одно плохо, никуда не пускают. Но по их соображениям... может быть, и лучше. Нужно держать марку остепенившегося. Целую тебя, старик, а Жоржику скажи, пусть он мне напишет. Я сказал сестре и Гале, чтоб они телеграфом выслали ему 5 руб. Потом я куплю и вышлю ему тот пистолет, о котором он мечтает.

Твой Сергей Есенин.

6.III.25.