И. А. Гончаров Переписка.

В. П. Гаевскому

< 16 декабря 1873 г. Петербург > 

Милостивый государь Виктор Павлович, Вчера я наглядно убедился, что в многолюдном и однократном собрании, притом созванном наскоро, случайно, почти ничего, отчетливо, и особенно окончательно, решить нельзя. Оставляя некоторые, едва затронутые, но важные пункты дела, обращусь к избранию меня редактором предполагаемого альманаха или сборника. В меня общим и лестным выбором выпалили, как из пушки, и я не имел времени даже ознакомиться с обязанностию моей роли и скромно уклониться от нее, как все взялись за шляпы и разошлись. Но я поспешаю по крайней необходимости сложить с себя эту роль, к которой не гожусь  по болезненности, по неуменью и по характеру. Тут нужен человек общительный, подвижной и к делу привычный. Во мне этих качеств нет. Являясь в собрание, я думал, что буду, вместе с другими, приглашен внести литературную лепту в сборник или же помочь кому-нибудь рассматривать отчасти доставляемые материалы: например  повести и рассказы в прозе  и возвращать их с моим мнением редактору или издателю  и больше ничего.

Мне кажется, что выбору редактора должен предшествовать выбор комитета из всего собрания, в числе четырех, пяти или шести лиц, которые, в свою очередь, могли бы уже выбрать из себя председателя, секретаря, казначея и редактора или редакторов  и вести все дело издания, не беспокоя общего собрания, и между прочим решать такие капитальные вопросы, как, например, вопрос о бумаге, о художественном альбоме (с приглашением в комитет художников, бумажных фабрикантов и типографщиков), далее об обеспечении уплаты за бумагу, о чем, на заявление М. Е. Салтыкова, вчера не принято никакого решения, наконец и о самом капитальном вопросе, о котором было вскользь кем-то случайно, уже на пороге, спрошено и на который не последовало никакого общего ответа, и именно о том, какого содержания должен быть Сборник: чисто беллетристического или же с допущением ученых, критических и других статей?

Собственно беллетристов, поэтов (и вообще вкладчиков) от практической стороны дела нужно бы устранить  для пользы самого дела: они или непривычны к нему (как я, например), или заняты приготовлением литературного вклада и потому могут быть практическими хлопотами отвлечены от своей работы, о чем я вчера и намекнул вскользь.

Если б мне выпало на долю внести предложение в собрание |-b-| я предложил бы, смею думать, может быть, и Вы разделите мою мысль  такой состав Комитета: председательВы, Виктор Павловича редактор А. А. Краевский или Ж. М. Стасюлевич, соединяющие в себе, с знанием литературного и издательского дела, и знание типографской части. В помощь к ним необходимо назначить двух-трех лиц, которые занимались бы разбором и классификациею материала  и могли бы, по требованию редактора, являться в комитет, которого и были бы членом de facto. В этом деле  вместе, например, с гг. Некрасовым, Островским, Полонским, Майковым, Салтыковым  мог бы быть полезен и я: то есть брать читать часть материала и возвращать к редактору или председателю с своим мнением. Секретарь и казначей уже выбраны весьма удачно.

Может быть, такое предложение было бы принято и утверждено общим собранием  и тогда дело пошло бы скоро и аккуратно.

Во всяком случае, как бы ни решило собрание, я прибегаю к Вам с всепокорнейшей просьбой заявить при первом случае в общем собрании о моем решительном склонении, по вышесказанным причинам, от обязанности редактора Сборника  и принять уверение в моем искреннем почтении и преданности.

И. Гончаров

16 декабря 1873.